Мопся (mopsia) wrote,
Мопся
mopsia

"Мой бедный Марат"

Тем снежным, вьюжным и морозным вечером, о котором я писала в предыдущей записи, мы ходили на спектакль по пронзительной и драматичной пьесе А. Н. Арбузова «Мой бедный Марат» (1964, вторая редакция 1980 г.), постановка театра «Ковчег».  Это история о непростых взаимоотношениях трёх героев – Марата, Лики и Леонидика. Пьеса сложная, многогранная, не допускающая жёстких однозначных трактовок. Нельзя сказать, что «вот это – чёрное, а то – белое, этот герой – прав, а тот – виноват». Все герои по-своему правы и все в какой-то степени виноваты – тоже каждый по-своему, в соответствии со своими склонностями, характером, душевным складом и логикой обстоятельств.

Другой важный мотив пьесы – такое явление, как любовь-жалость, столь близкая сердцу русской женщины. Жалость нередко занимает в человеческом сердце место, предназначенное для любви. Люди отказываются от своего истинного счастья, считая, что так будет лучше для всех или что счастье нужнее другому. И эта любовь-жалость, соединившись с ложно понятым чувством долга, калечит им жизнь.

Блокадный дневник

Развалины милого дома,
Где мы тебя ждали всегда,
И яростный пульс метронома
Средь крови, железа и льда…


На меня самое сильное впечатление произвело первое действие – «завязка» любовного треугольника. Он зародился в страшных условиях блокадной зимы, в холодной опустевшей комнате полуразрушенного дома. Возник вопреки воле всех втянутых в него участников. История началась с того, что шестнадцатилетняя девушка Лика с разрешения дворничихи поселилась в комнате Марата – где через месяц её и застал неожиданно вернувшийся хозяин. Он узнаёт, что мебель, старые фотографии, книги – всё отправлено на растопку. И эта новость причиняет ему острую боль.

Спалила, значит, моё детство? – зло спрашивает Марат.
Лика. Вот теперь я вас узнала… по фотографиям. Это вы – мальчик на лодке… и на велосипеде! И на Стрелке, с моряком… Я ведь не сразу всё сожгла… Я их рассматривала сначала…
Марат. Ну и как, хорошо я горел?


Отдельно хотелось бы отметить исполнительское мастерство актёров, благодаря которому при минимуме реквизита и декораций создаётся полная иллюзия пребывания в комнате одного из немногих уцелевших домов на Фонтанке. Далёкая стрельба, вой бомбардировщиков, взрывы, радиосводки, блокадный метроном, мелодия довоенного вальса – всё это создаёт невероятно острый, убедительный эффект присутствия, который очень важен в любой театральной постановке. Наверное, это был один из самых сильных «эффектов присутствия», который мне вообще довелось испытать в своей жизни. А самый пронзительный момент и без того переворачивающей душу «блокадной» первой части – талантливо воссозданный с помощью реквизита и сценических средств образ блокадной печурки.

Лика. Стемнело. Открой дверцу у печурки.
Марат. Тепло уйдёт.
Лика. Я хочу. Сегодня мой день.
Марат приоткрыл дверцу печурки, комната озарилась дрожащим золотистым светом.




Да, умом мы понимаем, что «печурка» – это оранжевый прожектор и мастерство режиссёра-постановщика, но вот она, магия театра в действии – именно вокруг этой печурки и прильнувших к ней героев, освещённых оранжевыми бликами, и «строится» вся опустевшая комната в полуразрушенном доме, весь страшный блокадный быт. Потому что печурка – это спасение, это жизнь!



Постановка произвела на меня такое сильное впечатление, что я решила прочитать оригинал. Оказалось, что создатели спектакля пощадили зрителя, опустив многие жуткие подробности блокадного быта или давая их скупыми штрихами. Вот, например, только одна из цитат. Лика рассказывает Марату о судьбе их дома:

С улицы никто ведь не зайдёт: наш дом, считают, разрушенный. И лестница еле держится, посторонние очень опасаются... А на самом деле она крепкая – у нее только вид такой. На нашей лестничной клетке всего ведь в двух квартирах жильцы остались. Из одной, правда, уже не выходят – я им хлеб из лавки приношу, прибираю... Они мне за это мебель на дрова обещали – если им уже не понадобится...

Этот щемящий мотив «забрать мебель на дрова – хозяевам уже не понадобится» ещё пару раз возникнет в «блокадной» части пьесы. Потому что дрова – это спасение, возможность выжить. А чем были безликие «дрова» в прошлой, довоенной и до-блокадной жизни – уже не столь важно…

Ещё одна горькая цитата:

Марат. Что было в отряде?
Лика. Обследовали дом семнадцать... Все квартиры обошли. (Чуть удивлённо.) Знаешь, я уже совсем не боюсь мертвых. Привыкла. Это хорошо?

Это означает, что Лика работала в одном из городских санитарных отрядов, которые обходили дома, выносили умерших и «штабелями» складывали в грузовики. Страшная реальность блокадного Ленинграда.

И вот в обжитой комнате полуразрушенного дома появляется третий участник, третья сторона треугольника – измученный голодом и холодом, больной, по-детски наивный и трогательный Леонидик. Ему тоже 17, как и Марату, но он кажется младше, чем даже 16-летняя Лика. Уменьшительно-ласкательная форма имени не случайна (в пьесах Арбузова вообще нет ничего случайного) – она подчёркивает «детскость», инфантильность своего носителя. И вот эта «детскость» Леонидика, его хрупкость, уязвимость перед лицом жестокого внешнего мира и вызывает в Лике ту самую злосчастную любовь-жалость.

Марат и Лика выходили истощённого, больного Леонидика, и в результате произошло то, что и должно было произойти – ещё одна влюблённость. Любовный треугольник, сложившийся в страшных декорациях осаждённого города.



Слова Марата «Я бы тебе сказал. Но я не скажу», рефреном проходящие через всю ткань пьесы – это ведь именно затаённое, сдерживаемое невероятными волевыми усилиями объяснение в любви. Но Лика этого то ли не понимает, то ли не хочет понимать. Она увлечена спасением слабого, беспомощного, полностью от них зависящего начинающего поэта и не задумывается о чувствах и переживаниях сильного, волевого будущего мостостроителя.



Я не буду пересказывать дальнейшие хитросплетения их судеб и попытки так или иначе разорвать сложившийся вопреки их собственной воле любовный треугольник – для этого лучше посмотреть спектакль или хотя бы прочитать пьесу. Если очень коротко, конспективно, то события первого акта разворачиваются весной 1942 года. Затем оба парня идут воевать, переписываются друг с другом и с Ликой, радуются прорыву блокады и Победе.

Лика. А какой сейчас Ленинград удивительный... На Марсовом поле сирень распустилась, пахнет одуряюще... И над Петропавловской крепостью закат – как апельсиновая шкурка. У Невы, на каменных скамьях, влюбленные. Можно подумать – весь город с ума посходил. Сейчас поднимаюсь по лестнице, а на втором этаже парочка целуется.



Акт второй – это март 1946-ого. Лика уже учится в медицинском институте.  С фронта приходит Леонидик, уверовавший в свой поэтический дар и потерявший руку. Лика принимает его как родного. Вот она – любовь-жалость, столь дорогая сердцу русской женщины! А как же любовь истинная? Лика глубоко сочувствует Леонидику, жалеет его, но продолжает ждать Марата. Ждёт почти безнадёжно, потому что за все годы ни одной весточки от него не было. Но он неожиданно появляется – лихой разведчик, капитан, чья грудь украшена геройской звездой. Он любит! Но сомневается, любит ли его Лика, и жалеет влюблённого в неё товарища, и жалеет саму Лику, которой придётся делать нелёгкий выбор.  И в результате отступает. Уезжает. Потому что так правильно, так НАДО – искалеченному войной Леонидику любовь и счастье нужнее.





Прощание Лики и Марата.



Надежда на счастье

«Мой бедный Марат… Не бойся быть счастливым!» – говорит Лика, но эти слова можно отнести и к ней самой. Ведь она тоже отказалась от своего счастья из сочувствия и ради ложно понятого чувства долга – а по большому счёту сломала жизнь всем троим участникам «блокадного» любовного треугольника.

Последний акт. Прошло 13 лет. Декабрь 1959-ого. Они, Лика и Леонидик, давно женаты. Лика – врач, скоро должна получить должность «неосвобождённой» (т.е. занимающейся практикой) заведующей отделением. Леонидик «пасётся на тучных лугах советской поэзии», хотя сам уже понимает, что он всего лишь «стихотворец», но не Поэт. Его книги выходят небольшими тиражами и «лежат в магазинах». Понимает он и то, что невольно, сам того не желая, сломал Лике жизнь. Наконец Леонидик набирается мужества и шлёт Марату телеграмму с требованием приехать: он нужен Лике. Марат, уже видный мостостроитель, по-прежнему любит её. И только её. Бросив всё, он прилетает с Дальнего Востока, преодолевает множество препятствий и в последний день старого года врывается в свою бывшую комнату, где до сих пор живут его бывшая любимая и бывший друг. Леонидик оставляет их и с одним чемоданом уходит в ночь, в неизвестность. Они, Марат и потрясённая Лика,  остаются вдвоём.

Именно третий акт – воссоединение любящих после тринадцати лет разлуки – и вызвал у меня больше всего вопросов. Он кажется мне наименее убедительным – не с драматургической, а с житейской точки зрения, со стороны построения человеческих отношений. «Катарсис, духовное очищение через страдание», – как нередко пишут в рецензиях. Вроде бы всё так – да не так. На мой взгляд, воссоединение любящих в третьем акте – это своего рода «подарок» автора дорогим его сердцу героям, надежда на возможность для них будущего счастья. Но сбудется ли оно? Сможет ли Лика, прожившая тринадцать лет с мягким, во многом от неё зависимым (и в эмоциональном, и в бытовом плане) мужчиной-инвалидом, ужиться с такой сильной, цельной, мужественной натурой, как Марат?

Заключение

Главный стержень многих его драм А. Н. Арбузова, в том числе и «Моего бедного Марата» – не бойся быть счастливым. Даже в самых неподходящих, самых отдалённых от счастья обстоятельствах. Более того – именно в самых страшных, трагических декорациях счастье может быть наиболее полным, а в мирные, благополучные времена – в лучшем случае половинчатым. Но осознать это ты можешь только с расстояния прожитых лет. На мой взгляд, актёрам театра "Ковчег" удалось воссоздать и острое, пронзительное ощущение юношеского счастья в страшных декорациях блокадного Ленинграда, и то, как это прошлое счастье тускнеет, слабеет, гаснет в условиях несравнимо более спокойного, налаженного послевоенного быта. Постановка оставила у меня очень глубокое впечатление и вызвала желание перечитать пьесу, не спеша разобраться в тонкостях взаимоотношений героев и в истории их сложно переплетённых между собой жизней.

 






 

 


Tags: Записки театрального мопса, Театр_Ковчег
Subscribe

Posts from This Journal “Записки театрального мопса” Tag

  • "Воронья роща"

    А не соскучились ли дорогие читатели по театральному Мопсу и его рецензиям? * преизящно расшаркивается и поправляет бархатный бант* Итак, 15 мая мы…

  • Всё лето в один день

    Честно признаться, я не очень люблю творчество Рэя Брэдбери. Не люблю с тех пор, как в детстве посмотрела жутковатый мультфильм, созданный по его…

  • "Ночь нежна"

    Вот уже почти две недели назад я побывала на спектакле «Ночь нежна» в театре «Суббота» (что характерно, в субботу), но, да простят меня организаторы,…

  • "Идеальный крой"

    Главное, чтобы костюмчик сидел Непринужденно, легко и вальяжно. Всё остальное, поверьте, не важно, Нет и не будет серьёзнее дел. Главное, чтобы,…

  • "Где зарыта собака"

    Помните мою любимую присказку? «И повелел царь Пётр: быть посему! Граду Петрову стоять, ветрам балтийским дуть, Неве из берегов выходить, а жителям…

  • "Последний срок"

    К сожалению, я хоть и по уважительным причинам, но всё же «перетащила» в наступивший год один театральный долг перед Эликой elika,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments